Вся жизнь Сергея Георгиевича – это служба. В детстве и юности было не до развлечений: революция 1917 года, школа, училище; в зрелые годы: Великая Отечественная война, укрепление, развитие и модернизация Черноморского флота и восстановление его военно-морской базы – г. Севастополя. Затем строительство океанского ракетно-ядерного флота, утверждение позиций России как морской державы в Мировом океане. На протяжении всей службы – от штурмана эсминца до Главнокомандующего ВМФ Сергей Георгиевич прошел последовательно все этапы послужного списка морского офицера, а в годы Великой Отечественной ему было доверено командование общевойсковой 47-й армией – случай уникальный в военно-морской истории. Заниматься жизнеописанием адмирала – значит писать о его службе. Бытовые заботы и отдых в жизни этого замечательного человека выглядят случайными короткими эпизодами.

Профессия моряка его увлекла сразу и на склоне лет, в 1985 г. в очерке «Помня войну» он напишет: «И признаюсь ни разу не пожалел о… приобретенной профессии, хотя за долгие годы службы приходилось бывать в сложных коллизиях. По сей день я не устаю восхищаться морем. И если бы можно было повторить жизненный путь, я, не задумываясь, просил бы у судьбы снова море и то ни с чем не сравнимое ощущение, что все силы без остатка отдаю нужному Отчизне делу».

Рассказы о детстве и юношеских годах Сергея Георгиевича основываются на воспоминаниях его матери – Еленой Феодосиевны.

Елена Феодосиевна (в девичестве Никитюкова) была ярким представителем интеллигенции XIX века, которые сохранили и передали своим потомкам лучшие традиции культуры поведения в обществе, отношения к своим обязанностям, высокого духа патриотизма и любви к Отечеству, к культурному наследию своей Родины. Она родилась и выросла в городе Каменец-Подольске, на Украине. Отец ее (о. Феодосий) был священником, что сыграло огромную роль в формировании морального и нравственного облика Елены Феодосиевны.

Не знаю, откуда пришли в эти земли наши предки, как переплелась история этих мест с нашей родословной, одно несомненно, – Каменец-Подольская земля воспитывала особенных людей, людей с гражданской позицией, исповедовавших моральный кодекс русской интеллигенции, глубоко преданных своему Отечеству, на службе у которого состоять большая честь и святая обязанность гражданина государства русского. По-видимому, много интересных открытий таит в себе история рода священника Феодосия Никитюкова, т.к. Каменец-Подольская крепость одна из самых древнейших. Она являлась ключевым пунктом на пути обмена между Востоком и Западом. Кто владел этой крепостью, – тот контролировал основной путь на Запад и на Восток.

В 1672 году Султан Магомет IV после длительной осады захватил Каменец и со временем весь Подол.

27 лет разоряли край турецкие янычары. В результате удачных азовских походов российских войск против Турции, последняя, согласно Карловицким трактатам, оставила захваченные земли. В 1793 г. Каменец-Подольск вошел в состав Левобережной Украины Российского государства, а через 2 года Каменец становится центром Подольской губернии.

В этом городе витал особый дух русской истории, принадлежностью к которой гордились его жители.

Рано лишившись матери, Елена Феодосиевна воспитывалась в закрытом пансионе для девочек из благородных семей. Она была самой младшей из детей, старшие – сестра Юлия, сестра Елизавета и два брата. О судьбе своих близких Елена Феодосиевна говорила мало и скупо. После 1917 года не было принято распространяться о своих корнях. Известно, что старшая сестра отличалась большими способностями к наукам, судьба свела ее с народовольцами, а поскольку их убеждения измерялись тем, чем ты можешь поплатиться, т.е. единство мыслей и жизни, она ушла в «народ», неся просвещение в массы. Эти люди гордились «трудной судьбой». Больше о ней никто ничего не слышал.

Средняя, Елизавета, вышла замуж за Управляющего конными заводами – Евгения Душинкевича, и жила в своем поместье под Киевом. Бабушка, будучи уже замужем, навещала сестру и летом с маленькими детьми приезжала отдыхать. Поместье Душинкевичей соседствовало с поместьем Булгаковых. Они дружили семьями. У Елены Евгеньевны было два брата. Один погиб во время революции, а другой уехал в Америку.

Насчет судьбы своих братьев Елена Феодосиевна практически ничего не знала. Один, Алексей, был офицером, летчиком, стоял у истоков создания летного училища в Санкт-Петербурге. Эмигрировал в Америку во время революции, потеряв по пути жену. По одним сведениям работал в КБ Сикорского, но связь с ним не поддерживалась, и бабушка, будучи очень умным и осторожным человеком, никогда о нем не вспоминала. К счастью, сохранилось его письмо к отцу и фотография, где Алексей в звании подпоручика. Письмо очень интересное с исторической точки зрения и ниже приведу несколько строк.

«С. Петербург 20 декабря

Дорогой Папаша!

Мои расчеты приехать на Рождество домой не удались. Не говорю «к сожалению», потому, что помешала мне в этом отличнейшая штука, а именно, – в конце ноября меня командировали в Питер представителем от Варшавского округа в «Комиссию по применению к военным целям воздухоплавания». На разработку этого нового и, действительно, очень важного в военном отношении дела ассигновано 800.000 руб.… Мое пребывание в Питере затянется года на полтора и за это время мы должны изучить теоретически и практически: воздухоплавание, метеорологию, машинное дело и особенно фотографию, так как потом, при рекогносцировке, придется производить фотографические снимки неприятельского расположения с высоты птичьего полета.

Я доволен этой командировкой. Во-первых, она по себе очень интересна, во-вторых, получаю добавочные, сверх ординарного жалованья, – 25 руб. в месяц и тройные прогоны в Питер и обратно и в-третьих, служба эта очень видная и благодарная, гораздо легче выдвинуться, чем в армии, ведь нас будет всего 10 человек на всю Россию…

Мой адрес: «С. Петербург, Волково поле, Канцелярия учебной команды военных воздухоплавателей. Подпоручику Никитюкову».

Революция всех разбросала на многие годы забвения. Лишь спустя 40 лет (где-то в 50-е годы) объявилась Елена Евгеньевна Душинкевич – дочь Елизаветы Феодосиевны, инженер-строитель. Она жила в Киеве доме своей матери с мужем и сыном Евгением – ученым физиком.

Елена Феодосиевна прожила долгую счастливую жизнь (умерла в 92 года), она была счастлива и в браке, и в материнстве. Ее по жизни любили и боготворили двое мужчин – муж Георгий Михайлович и сын – Сергей Георгиевич, достигший наивысшей ступени в военной службе и получивший всемирное признание как выдающаяся личность 20-го столетия еще при жизни!

После окончания пансиона Елена Феодосиевна стала преподавать русский язык и литературу в Женской Гимназии г. Каменец-Подольска. Помимо хорошего воспитания и природного ума она обладала очень веселым и общительным характером, умела пошутить и понимала юмор. Любила поэзию и музыку, хорошо знала французский язык – в общем, ей было присуще все то, что нравится окружающим и обращает на себя внимание. И в один прекрасный день ее заметил учитель математики и физики казенной мужской гимназии Георгий Михайлович Горшков. По-видимому, симпатия была взаимной, и наступил долгий период их дружбы, окрепшей и переросшей во взаимную привязанность, а в дальнейшем и в счастливый долгий брак по любви.

Георгий Михайлович Горшков встретился с Еленой Феодосиевной, будучи уже довольно известным педагогом и заметной фигурой в интеллигентной среде Каменец-Подольска. Тот, кто знал его лично, всегда любовно вспоминал преподавателя математики и физики. Патриотизм и высокий профессионализм, гуманность и высоко моральный характер определили жизненную позицию Георгия Михайловича. Родился он в Харькове в 1873 г. (ровно через 100 лет родилась его правнучка Татьяна). Отец его Михаил Дмитриевич Горшков был столяром-краснодеревщиком, членом Общины ремесленников села Митрофаниха. Внес выкуп и уехал в Харьков, вместе с женой Феодосьей Петровной, женщиной религиозной, властной и трудолюбивой. В Харькове он работал при частной гимназии некоего С.Г. Данченко. Работал, по-видимому, хорошо, т.к. получил квартиру при гимназии. Сам Михаил Дмитриевич был могучего телосложения и даже участвовал в кулачных боях. Однако рано умер, оставив жену с десятью детьми. Самый старший был Егор. Он рано проявил способности к точным наукам и был зачислен на бесплатное обучение в частную гимназию С.Г. Данченко, ту самую, где работал его отец. В 1893 г. Георгий Михайлович окончил гимназию с медалью. Видя необыкновенные способности юноши, все тот же Данченко выхлопотал ему церковное содержание для обучения – уже в Императорском Харьковском университете.

Окончив в 1898 г. Харьковский университет, Г.М. Горшков по постановлению Святейшего Синода направляется в г. Каменец-Подольск, сначала преподавателем математики в подольской духовной семинарии, а затем – в мужской казенной гимназии. Вскоре он получил должность классного наставника.

Гимназисты и коллеги искренне любили Георгия Михайловича. Он был блестяще эрудирован, физик и математик по профессии, он мог квалифицированно рассуждать о живописи, о музыке, о литературе. Он великолепно пел (обладал приятным баритоном).

В одном из писем Сергею Георгиевичу из Каменец-Подольского музея есть такие слова: «… Георгий Михайлович и вся Ваша семья пользовались в г. Каменец-Подольске, как прогрессивные люди, всеобщим уважением. Ваш отец увлекался физикой и астрономией, приобрел небольшой телескоп, через который демонстрировал небесные светила с соответствующими объяснениями…».

Девизом всей жизни деда было «Работать, так лучше и больше всех. Быть лучшим среди равных и никогда не почивать на лаврах. Только постоянное самосовершенствование может дать человеку настоящий профессионализм».

Георгий Михайлович сам никогда не успокаивался на достигнутом и детей своих, а особенно сына Сергея, воспитал в этих традициях – традициях просвещенной интеллигенции.

«Умному человеку скучно не бывает, – говорил Георгий Михайлович – в основе серости и не одаренности – скука».

Отсюда воспитывались пытливость ума, живой интерес ко всему непознанному, большое трудолюбие и дисциплинированность.

Георгий Михайлович и Елена Феодосиевна познакомились в Каменец-Подольской епархии.

Безгранично любил Георгий Михайлович свою супругу. Любовь эта выдержала все испытания, потому что она была, прежде всего, взаимной и основана на дружбе и общих интересах.

Этим браком сочеталась математика и литература, рационализм и романтизм, они уравновешивали друг друга. Если Георгий Михайлович был строг, требователен к детям, считал, что культурный человек, прежде всего дисциплинированный человек, он говорил, что культура начинается, прежде всего, с запретов и законов, только хамство свободно от всех ограничений и внешних запретов, то Елена Феодосиевна была лириком. Она сумела привить своим детям (а потом и внукам) любовь к книге, к литературе и поэзии. Ее речь была очень выразительной, что в полной мере унаследовал сын. Когда она читала или декламировала (она до глубокой старости наизусть читала «Евгения Онегина», «Полтаву» и другие произведения ее любимых авторов), дети слушали, затаив дыхание. Чтение книг внукам было подарком, а не целью просто занять или успокоить ребенка.

Следуя своему рационализму, Георгий Михайлович спланировал состав своей семьи: обязательно иметь троих детей, а, учитывая свой возраст (когда они поженились, ему было 33 года, а Елене Феодосиевне – 30), времени много не отпускалось.

В 1908 году родилась дочь Татьяна, в 1910 – сын Сергей, в 1911 – дочь Наталья.

Мальчик родился в полночь 26 февраля. Акушерка ахнула, увидев младенца «чепчике» и «рубашке», она сказала, что ребенок отмечен Богом, ему будет сопутствовать успех и защита от насилия. Так рассказывала бабушка. Можно по-разному относиться к словам повитухи, но по жизни Сергей Георгиевич действительно шел твердым, уверенным шагом – удача сопутствовала ему. Он был смелым, решительным и очень уверенным человеком, судьба была благосклонна к нему.

Маленьким Сереженька находился на попечении няньки, поскольку младшая Наталья из-за слабости здоровья, требовала особого ухода.

Мальчик был очень желанным, его любили, и отец старался как можно больше им заниматься. Он рос крепким, красивым, розовощеким ребенком, с очень яркими синими глазами. Как только стал говорить – непрестанно разговаривал, был очень подвижным и резким в движениях. Любил шумные игры с криком и грохотом. Маленького сына мать старалась успокоить и стала рано приучать к ритму текста читаемой книги. Отец водил 2-х летнего мальчика по чудесному поместью Каменец-Подольска, по берегу реки Смотрич, по отлогим берегам.

Когда Сереже исполнилось 3 года, Георгий Михайлович получил должность инспектора народных училищ в городе Коломне Московской губернии.

Коломна сразу расположила к себе молодую чету. Та же древность, та же крепость, та же связь времен – от начала тысячелетия до наших дней, то же величие русского духа, воплощенное в исторических памятниках. Все то, что было так близко сердцу Елены Феодосиевны и Георгия Михайловича в Каменец-Подольске.

Первое летописное воспоминание о Коломне относится к 1177 году. С 1359 г. Коломна стала принадлежать московскому князю Дмитрию Ивановичу, известному как Дмитрий Донской. Здесь он венчался с суздальской княжной Евдокией в церкви Вознесения. Коломна была выбрана московским князем местом сбора русской рати перед Куликовской битвой. 20 августа 1380 года коломенская дружина и горожане встречали князя Дмитрия, а 8 сентября русские дружины во главе с Дмитрием Донским одержали славную победу.

Здесь же в 1552 году по указу царя Ивана Грозного в честь взятия Казани возведена Успенская церковь. Отмечена и победа русских войск в 1812 году, в ее честь была построена колокольня церкви Иоанна Богослова. Со временем Коломна из города-защитника превращается в город торговцев и ремесленников. Здесь строятся фабрики и заводы и во второй половине XIX века Коломенский уезд выходит на первое место в Московской губернии по количеству промышленных предприятий, а, следовательно, и по общеобразовательным и специальным учебным заведениям.

В 1913 году в Коломну переехала вся семья Г.М. Горшкова, включая его мать Феодосию Петровну и сестер. Интересный курьез случился во время переезда в Коломну. Когда поезд прибыл на платформу, все засуетились, нянька взяла старшую Таню, бабушка – маленькую Наташу и все вышли из вагона, а Сережа уснул в углу купе и о нем забыли. Поезд тронулся и тут Елена Феодосиевна с ужасом обнаруживает отсутствие сына. Она кинулась к вагону, но муж опередил ее, быстро вскочил в купе, схватил мальчика и выпрыгнул на платформу. Елена Феодосиевна обняла сына и горько заплакала. Будущему Адмиралу еще рано было уходить в «автономное плавание». Вспоминала она этот случай до глубокой старости.

Семья Георгия Михайловича поселилась в большом доме возле Коломенского кремля на берегу р. Оки.

Сын никогда не выпадал из поля зрения отца, который старался привить ему понимание того, что должен делать будущий мужчина, каково его отношение к обязанностям и каковы эти обязанности, как он должен относиться к матери и сестрам и, что первое и необходимое качество умного человека – трудолюбие. Дух творчества и постоянная работа с книгой были обычным явлением в семье, что заставляло мальчика подражать родителям. Бабушка вспоминала, как маленький Сережа брал книги подмышку, ходил вокруг стола, приговаривая: «Пойду в школу, там научусь, научусь. Буду умным».

Сережа рано научился читать, легко преодолел азы математики, и его стали готовить сразу во второй класс.

Детство и юность Сергея Горшкова протекали в переломный период для его страны. Настали революционные события 1917 года.

Георгий Михайлович ни в каких партиях не состоял, а потому и не был вовлечен в водоворот событий. Однако разруха, неустроенность быта и изменение общественного статуса коснулись и его семьи. Интеллигенция была объявлена «царскими приспешниками», привычный порядок жизни города был разрушен, неразбериха и неустроенность мешали нормализации обстановки почти год. Упразднена была должность инспектора народных училищ. Оказавшись без работы, Георгий Михайлович берется сапожничать. Маленький сын помогает ему. Отец приучает его заботиться о семье, при этом часто приговаривал: «Пойдем, дружочек, поработаем». Вместе и сапоги латали, и дрова пилили, и воду носили.

Профессия родителей была вне политики, сугубо гражданской и необходимой для всех сословий. Сам Георгий Михайлович был очень авторитетным человеком в городе, его ценили как высокопрофессионального педагога-математика. Через какое-то время его пригласили преподавать математику, физику и астрономию сначала в рабфак, а затем и в педагогическое училище. Елена Феодосиевна вела уроки русского языка, русской литературы и французского языка. Она часто вспоминала, какой ужасный холод стоял в учительской. Что бы согреться многие стали курить. Бабушка закурила. Долго скрывала от мужа свое «увлечение». Георгий Михайлович не пил и не курил. Но однажды, когда она сидела за столом за очередным пасьянсом, он достал из кармана ее пальто папиросы, и положил их перед ней. С этой минуты Елена Феодосиевна перестала прятаться, курить так и не бросила до конца своих дней.

В 1918 году в Коломне открылась мужская школа, школа № 9, в которой много лет проработал Георгий Михайлович - 33 года.

Вспоминал один из его учеников:

« …Свои уроки он рассчитывал с такой астрономической точностью, что стоило ему со словами «На сегодня все!» достать из жилета часы, как звучал звонок на перемену – ни минуты впустую! Даже самую сложную теорему он успевал понятно и для непонятливых доказать, не только по учебнику, но и другими способами, да еще при том рассказать об авторах, об их личностях, вкладе в науку, отчего сухой, казалось бы, предмет, открывался нам живым… А дед, помимо всего, частенько присовокуплял: – В учебнике вашем доказательство сложное. Запишите мое, оно попроще, пригодится на будущее…».

Коломенский период в жизни семьи Георгия Михайловича явился основополагающим. Если в Каменец-Подольске формировалась личность и авторитет педагога, формировался его нравственный и моральный облик русского интеллигента, считавшего просвещение одной из важнейших сторон общественной жизни государства, то в Коломне не просто нашло продолжение его педагогической и воспитательной деятельности, но и раскрылись громадные творческие возможности. Здесь пришло к нему всенародное признание, здесь сопутствовал ему успех, глубокое уважение и почтение со стороны коломенцев, не одно поколение которых было учениками замечательного воспитателя. Именно в Коломне он получил высокое звание Заслуженного учителя Российской Федерации, Указом Президиума Верховного Совета СССР в 1944 году и в 1949 году за успешную и самоотверженную работу по обучению и воспитанию детей. Георгий Михайлович награжден двумя орденами Ленина, медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.», знаком «Отличник народного просвещения». Немало бывших учеников Георгия Михайловича стали видными учеными, инженерами, врачами, среди них профессор Ланге, член Академии Наук УССР Сельский и много других видных людей. Жить и работать для людей было непременной потребностью его благородной души. Большим пороком, унижающим человеческое достоинство, считал он праздность.

«Праздная жизнь не может быть честной», – цитировал он А.П. Чехова. Ученики искренне любили его, а он всегда сопереживал их неудачам.

Вот что писали студенты педучилища: «Вы (Георгий Михайлович»), умудренный жизненным опытом, и счастливой долей быть высоко культурным человеком, всегда чутко и искренне подходили к своим ученикам и друзьям и давали ценнейшие советы. В этих советах отсутствовала пышная многословная фраза, но зато была меткая, острая и правильная мысль…»

7 ноября 1942 года в газете «Коломенский рабочий» была напечатана статья Г.М. Горшкова, которая называлась «Во имя Отечества». В ней есть такие слова: «Мой сын, адмирал Сергей Горшков, сражающийся на юге с чудовищем человечества – гитлеровцами, знает, что его старый отец, воспитавший в нем любовь к Отечеству, безмерную преданность своей Родине, завещает ему безмерную храбрость во имя Отечества, самопожертвования во имя народа».

И сын с честью выполнил наказ отца.

Отец в жизни Сергея и, особенно, в формировании характера играл первостепенную роль. И не важно, в какую глубь веков уходит их род, насколько они знатные (у истоков древних родов тоже стояли слуги Отечества), важны те предпосылки и условия, которые сформировали личность адмирала, который по своей значимости вышел на международную арену и превзошел своего отца.

Как уже говорилось, детские годы Сергея совпали с революцией. Учился он охотно, пошел сразу во второй класс. Однако был непоседой, озорным и веселым мальчишкой. На уроках частенько организовывал игры, за что с помощью дворника удалялся из класса. Свободное время он проводил на Оке, любил лошадей и с ватагой ребят гонял на перегонки по лугам. Однажды за лазанье по чужим огородам был посажен отцом в погреб.

Детским забавам сына родители не препятствовали, но свои обязанности по дому он выполнять не забывал.

Елена Феодосиевна работала, девочки росли капризными, заботу по дому часто брал на себя Сергей: бабушка уверяла, что он вкусно варил борщ. В трудные послереволюционные годы не стеснялся ходить в школу в обуви матери. «Жить соразмерно с возможностями», – воспитывалось в семье. Эта чисто житейская мудрость культивировалась и у нас.

Пробовали родители обучать Сергея и музыке. Георгий Михайлович обладал абсолютным слухом, девочки занимались успешно, а вот Сергея хотели видеть почему-то не за фортепиано, а обязательно со скрипкой. Прошло какое-то время, и учительница музыки взмолилась: «Георгий Михайлович, умоляю Вас. Оставьте затею с музыкальным образованием сына: ему медведь на ухо наступил». Но петь отец наш всегда любил и музыку слушал с большим удовольствием. Любил, однако, больше оперетту, чем оперу и с удовольствием слушал Эдди Рознера, его игру на трубе.

В 1926 году Сергей Горшков с отличием окончил девятилетнюю школу. Сын известных в городе учителей, естественно, должен был продолжать традицию родителей. Предпосылки к этому были. Отец многое передал сыну. Привил любовь к математике и физике, воспитал трудолюбие и стремление к самосовершенствованию. Георгий Михайлович сам любил решать задачи вне учебника и всегда подбирал что-то новенькое для учеников и своих детей. В классе выявлял смекалистых и напористых, в сыне воспитывал быстроту ума, умении ориентироваться в сложнейшем нагромождении цифр, формул, схем и чертежей. Видя способность Сергея, он даже летом занимался с ним любимыми науками, но не школьной программой, а уже давал материал высшей математики. Зерно, как говорится, упало в благодатную почву. Несмотря на возраст, а Сергею исполнилось только 16 лет, было решено поступать в Ленинградский государственный Университет на физико-математический факультет. И поначалу все шло, как и ожидалось: Ленинградский Университет, первый курс физмата.

Но Ленинград – город у моря, здесь витал дух Петра, морских традиций. Ленинград – колыбель отечественного флота.

В характере юноши, воспитанного в семье лирика и физика, безусловно, присутствовали черты романтика. Романтик в Сергее Георгиевиче всегда просматривался. И Ленинград всколыхнул в молодой душе то, что вызревало долго и исподволь. После первого курса Университета студент Горшков подает заявление о зачислении в военно-морское училище. «Вольная» жизнь студента как-то была не по нутру Сергею, выросшему в условиях дисциплины и организованного быта. Но не одна романтика морской службы влекла Сергея Горшкова. Были и другие, более прозаические причины – материальное состояние семьи. Отец работал один. Учительской зарплаты было явно недостаточно.

Сергею приходилось подрабатывать, как и многим студентам, на разгрузке угля. Подросли сестры (практически одногодки), об образовании которых тоже надо было думать. Вслед за братом они уехали в Ленинград, где снимали маленькую комнату.

Девочкам поступить сразу не удалось: приоритет был за рабоче-крестьянским классом, а детей бывшего инспектора народного образования не принимали. Лишь год спустя в институт геологии и разведки поступила Наталья, а еще через год – в Ленинградский педагогический институт им. Герцена была зачислена Татьяна.

Все взвесив, Сергей решает поступить в военно-морское училище им. М.В. Фрунзе – старейшее учебное заведение страны, основанное еще Петром Великим. Вероятно, особое отношение к делам Петра I сыграло решающую роль в выборе училища. Сергей Георгиевич часто цитировал Петра I, уже будучи адмиралом, всегда восхищался его великими государственными преобразованиями, силой его духа и мысли, смелостью и умением видеть далекую перспективу своих решений. Петр Великий заставил уважать и признать Россию морской державой, – это всегда восхищало истинно русского человека. Возрождение морской мощи Отечества стало целью всей жизни Сергея Георгиевича.

В 1927 году Сергей Горшков сдает вступительные экзамены в училище. В приемной комиссии старейшие преподаватели, но решающее слово не за ними, а за комиссаром и представителем революционного флота. Экзамены сданы были на «отлично».

Тут опять встал вопрос о происхождении, и члены комиссии заколебались. К тому же Сергей не был комсомольцем. Но старому матросу понравился энергичный, напористый, и умный молодой человек. Он вновь просматривает его документы и находит, что дед юноши был рабочим столяром. Матрос выступил перед членами комиссии, сделал акцент именно на этот параграф в биографии. Голос матроса стал решающим в судьбе будущего адмирала. В стенах этого училища в 1931 году он станет командиром РККФ, а в 1967 году впервые услышит (преднамеренно это было устроено или нет - неважно) о присвоении ему высшего морского звания – Адмирала Флота Советского Союза.

Незаметно пролетели три с половиной года, близился выпуск. Но перед самым выпуском, в трамвае во время увольнения кто-то зацепил одного из курсантов. Естественно, все остальные, в том числе и Сергей, бросились в драку. Сергей дрался хорошо, в курсантские годы увлекался боксом. Потасовка вышла приличной, и командованию пришлось срочно разбираться. Тогда обошлось без серьезных последствий.

СВИДЕТЕЛЬСТВО

--------------------------

Выдано Г О Р Ш К О В У Сергею Георгиевичу в том, что он в 1931 году окончил Военно-Морское училище им. М.В. ФРУНЗЕ.

Приказом РВС СССР № IOO от 23 февраля 1931 г. ему присвоено военное звание командира РККФ.

За время обучения ГОРШКОВ С.Г. сдал следующие дисциплины:

Тактика оружия отлично 

Военно-морская организация отлично

Военно-морская история отлично

Морская авиация отлично

Навигация отлично

Речная лоция хорошо

Мореходная астрономия отлично

Девиация отлично

Электронавигационные приборы отлично

Морская опись отлично

Материальная часть артиллерии отлично

Материальная часть торпедного оружия отлично

Материальная часть минного заграждения и тральное дело хорошо

Артиллерийская стрельба отлично

Военно-сухопутное дело хорошо

Теория корабля и кораблестроение хорошо

Механическое дело отлично

Судовая электротехника отлично

Теоретическая механика отлично

Высшая математика отлично

Английский язык отлично

Эконом.политика  хорошо

Политработа  хорошо

Ленинизм  хорошо

История ВКП (б) отлично

  НАЧАЛЬНИК УЧИЛИЩА (КУЗНЕЦОВ)

  КОНТР-АДМИРАЛ

ВР ИО НАЧАЛЬНИКА УЧЕБНОГО ОТДЕЛА

  КАПИТАН 2-ГО РАНГА (ВОЙНАЛОВИЧ)

« 27 » октября 1946 г. регистрационный № 0681  

23 февраля 1931 года выпускник училища Горшков, как отличник, получил право выбора моря и был назначен штурманом на черноморский эсминец «Фрунзе».

Это назначение определило отношение к морской службе во всей дальнейшей морской биографии Горшкова. Командир корабля сразу оценил молодого штурмана: заметил творческий подход к порученному делу и к морской службе. При первой же беседе он сказал: «Дом моряка – корабль. Поменьше ходи на берег. Постоянно работай над собой, но в каюте. Находиться в море должно стать потребностью». Так оно и случилось. Горшков сросся с морем, корабль считал домом.

С 1932 года молодой командир Морских Сил РККА назначается штурманом эсминца «Томск», а в 1933 году – флагманским штурманом бригады траления и заграждения МСДВ.

Осенью 1934 года Сергей Горшков вступает в должность командира сторожевого корабля «Бурун».

Назначение командиром корабля – знаменательное событие в жизни моряка. Это школа самостоятельности, отработки навыков мореплавания, тактики и руководителя боевого коллектива. Человек восприимчивый очень быстро накапливает опыт. И не удивительно, что командир сторожевого корабля вскоре перешел на ходовой мостик эсминца «Разящий», а затем был назначен на должность начальника штаба бригады эсминцев.

Ниже приведу строки письма Василия Михайловича Правдина, главстаршины, служившего на Тихоокеанском флоте у капитан-лейтенанта С.Г. Горшкова:

«Здравствуйте, многоуважаемый Адмирал Флота т. Горшков Сергей Георгиевич!

Я Вас знаю с 1935 года, когда Вы были командиром с/к «Бурун» в звании капитан-лейтенанта. Я помню, когда мы ходили на Сов. гавань на борту были: маршал Блюхер В.К., комиссар Армии Гамарник, ком. флотом Викторов, комиссар флота Окунев. Помните? И еще раз ходили в Сов. Гавань с ком. флотом Кузнецовым Н.Г. Я помню под Вашим командованием в 1936 году нашему «Буруну» за отличную боевую и политическую подготовку было вручено переходящее знамя ЦК ВЛКСМ. Помните? Вашим помощником был т. Шутенков. Раза два я был у Вас на квартире, был у Вас маленький сын. А потом Вас назначили начальником штаба 7-й морской бригады, а корабль Вы передали капитан-лейтенанту т. Потунину. Я тогда был матросом и заведовал баталеркой, поэтому я был всегда с Вами. Вы меня вызывали и давали мне указания: на сколько дней брать продуктов и какой делать запас. Я Вас очень хорошо помню. А теперь Вы командующий всеми флотами Советского Союза. Я помню и читал в газетах, когда Вы были в Египте. Я Вас видел по телевизору. Раз выступали в день праздника Военно-Морского Флота, и еще раз видел, когда вам Л.И. Брежнев вручал награду. Я сидел у телевизора со всей семьей и сказал: «Я служил под его командованием на ТОФе. Жена, вроде, и мне не верит, и сказала: «Так напиши ему, если ты служил с ним, он даст тебе ответ». Я долго не решался, думаю, такой занятой человек, разве он всех нас помнит. Но, думаю, должен помнить. Потому что флот-то только строился, и сторожевые корабли были первые «Бурун», «Гром», «Вьюга», «Зарница», «Молния». Я недавно смотрел по телевидению 50 лет ТОФ. Какой там стал сильный флот, и показали там один стоявший на приколе сторожевик. Так он стал просто-напросто коробкой-музеем. Дорогой Сергей Георгиевич! Многое можно вспомнить. У Вас ведь нас много, а Вы у меня один, такой понятливый человек! Я до службы даже моря не видел, кроме Волги, и мой первый командир корабля, да еще такой как Вы, остался на всю жизнь в моей памяти…

С флотским приветом

Глав. старшина Правдин Василий Михайлович 1912 г.р.».

Владивосток занимает особое место в жизни Сергея Георгиевича. Здесь он пережил и стремительный рост по службе и крупную неудачу – потерю корабля. Здесь он встретил свою единственную женщину – нашу мать, с которой создал семью и с которой прожил более 50-ти лет. Их брак выдержал испытания огнем и водой: он сохранился в пожарищах страшной войны, когда рушились не только города и гибли люди, но и семьи; он выстоял в условиях тяжелой службы морского офицера, когда море для него было домом, а домой он приходил в гости. Жена моряка – это профессия, овладеть ей дано не каждой женщине. Она умеет ждать так, как ни одна другая женщина, умеет хранить тепло очага и покой, зная, понимая, как опасна и тревожна служба мужа, она в полной мере сознает всю ответственность за детей, за быт, и тем самым создает атмосферу стабильности и уверенности, которая так необходима для мужчины. Для военного моряка это называется «надежным тылом». Все эти качества внезапно и вдруг почувствовал капитан-лейтенант в молоденькой и необыкновенно красивой женщине.

В 1935 году они официально оформили свой брак. Зинаида Владимировна, в девичестве Тараканова, была дочерью известного в городе Владивостоке строителя Тараканова Владимира Ильича.

Из выписки «Формулярного списка о службе»:

«Губернский секретарь Владимир Ильич Тараканов родился 25 июля 1867 г. Происходит из купеческих детей. Вероисповедания православного. Имеет орден св. Станислава 3 степени, темно-бронзовую медаль о войне с Японией в 1904-1905 гг. на ленте, составленной из Александровской и Георгиевской».

Далее приводится довольно длинный послужной список - в 1894 году был определен в Тобольский Губернский совет по крестьянским делам, затем, по приказу Министра земледелия и государственного имущества прошел ряд назначений от топографа до заведующего технической частью Уссурийской партии для заготовления переселенческих участков и составления топографической картины местности, по которой шло строительство Китайской Восточной железной дороги (КВЖД).

Техническая часть базировалась в г. Харбине, где и родилась Зинаида Владимировна. После КВЖД Тараканов получает назначение во Владивосток и руководит работами по составлению карты Приморского края, датированной 1913 г.

Мать Зинаиды Владимировны Агриппина Васильевна Данич происходила из семьи украинских казаков, переселившихся с Черниговщины в Приморье. Люди эти были с сильным, независимым характером, государственники.

Зинаида Владимировна, несмотря на раннюю смерть отца, получила хорошее воспитание. Училась в гимназии, затем окончила школу, курсы английского языка, а во время интервенции и безработицы обучалась на курсах моделирования и изготовления дамского платья у некой мадам из Франции. Последнее ей очень пригодилось в жизни.

Зинаида Владимировна была исключительно умной женщиной с сильным и независимым характером. Она не любила сплетен и слез, а тем более истерик, умела правильно оценить обстановку и согласно последней строить свой быт. Она была красива, подвижна, любила музыку и танцы, хорошо пела. Отец и мать составляли прекрасную пару.

Выросшая у моря, Зинаида Владимировна любила его не меньше Сергея Георгиевича и все, что касалось флота, переживала с ним одной болью.

В 1936 году он опять уехал на Тихоокеанский флот, но уже с маленькой месячной дочкой. Дорога была длинной, поездом, удобств минимум, но молодая семья не унывала.

По прибытии во Владивосток Сергей Георгиевич – начальник штаба бригады эсминцев. Через год он принимает бригаду. На этой должности и довелось ему впервые почувствовать горячее дыхание войны. Начались события у озера Хасан. Корабли обеспечивали воинские перевозки, поддерживая боевые действия Красной Армии. Это уже была новая школа морской выучки: ждали ударов с моря, это требовало новых знаний, новых навыков, большей ответственности и способствовало возмужанию моряков.

И вот новое испытание на прочность. В ноябре 1938 года, при буксировке из Комсомольска-на-Амуре во Владивосток во время шторма погибает недостроенный эсминец «Решительный». Переводом корабля к месту достройки руководил Сергей Горшков. Штормовое предупреждение было, но по каким-то причинам переход не был отменен. Во время шторма порвался трос, и корабль вынесло на скалы. Сергей Георгиевич приказал команде спасаться. Сам спустился в каюту, переоделся во все чистое - что касается морских традиций, то он всегда был педант - и бросился в море. Волной он был выброшен на скалу, где его подхватил кто-то из команды. Вернулся домой Сергей Георгиевич весь в страшных ссадинах. Но самое страшное испытание длилось 6 месяцев. Для любого флота потеря корабля – самое тяжелое ужасное для моряка – это гибель корабля. За гибель миноносца Горшкова отстранили от должности, начали расследование, за которым следил лично И.В. Сталин. В эти тяжелые месяцы, когда Сергей Георгиевич буквально почернел от переживаний, мама сумела создать теплую, спокойную обстановку, но, зная особенности характера мужа, довольно ранимого, резкого, вспыльчивого, не терпящего к себе жалости, не плакала и не причитала возле него, а просто и спокойно говорила: «Все будет хорошо. Вот увидишь». Было тяжело не только морально, но и материально. По предложению С.Г. Горшкова на флоте организовали краткосрочные курсы для командиров миноносцев. Сергей Георгиевич преподавал им тактику. Зинаида Владимировна тоже не сидела сложа руки, помимо заботы о детях, она много шила и поддерживала бюджет семьи.

В конце концов, Сергей Горшков был оправдан и в июне 1939 года был назначен исполняющим обязанности командира бригады миноносцев на Черное море.

Молодой, энергичный, образованный военный моряк, к тому же прекрасный оратор, хорошо ориентирующийся не только в профессиональной, но и в политической обстановке, он сразу обратил на себя внимание.

В июне 1940 года Сергея Георгиевича назначают командиром бригады крейсеров Черноморского Флота. Он много времени проводит в море, и за успехи в боевой подготовке в 1940 учебном году Народный комиссар ВМФ награждает его золотыми часами. В декабре этого года он снова едет в Ленинград на курсы при Военно-морской академии.

После окончания Курсов усовершенствования высшего начальствующего состава при Военно-морской академии им. Ворошилова, Сергей Георгиевич возвращается в Севастополь, уже в звании капитана 1 ранга. Снова принимает бригаду крейсеров. Шел май 1941 года.

А в ночь на 22 июня (в 1 ч. 15 мин.) началась война. Накануне многодневного учения корабли вернулись в бухту. Моряки сошли на берег, многие пошли в Дом офицеров. Сергей Георгиевич идти куда-либо отказался, остался дома, настроение у него было не лучшее. Те, кто разбирался в реальной обстановке, - уже во время учений наши корабли облетали немецкие самолеты, а в акватории Черного моря уже появились германские корабли, - ждали самого худшего.

Первый налет на Севастополь вражеской авиации состоялся за несколько часов до начала войны.

Сергей Георгиевич тут же умчался на корабль. По главной базе флота был дан приказ «большой сбор». В первые часы паники в городе не было: слышать выстрелы и взрывы жители военной базы привыкли да и воем сирены их нельзя было испугать. Ближе к утру, когда стали бомбить город, отец прислал матроса с запиской: «Собирайся, война настоящая. Надо уезжать». В одночасье люди лишились крыши над головой, тепла, гнезда; впереди была неизвестность. Семьи были эвакуированы на машинах вначале в район п. Алсу, в палатки пионерского лагеря, а затем – в Новороссийск.

А флот воевал. С первых минут этой страшной войны Сергей Георгиевич находился на передовой, он разрабатывал боевые операции, выходил с предложениями о высадке морских десантов, непосредственно участвовал в них. Вот что писал Сергей Георгиевич: «Опыт обеспечения боевых действий у озера Хасан мне весьма пригодился на Черноморском флоте. Особенно в первые месяцы Великой Отечественной войны. Как командиру бригады крейсеров мне приходилось ходить на кораблях к Одессе, поддерживать сухопутные войска, подавлять те или иные огневые точки противника. Но всегда казалось, что можно сделать больше. С командующим эскадрой контр-адмиралом Л.А. Владимирским мы не раз вели разговор о высадке десанта. И вот в сентябре нас вызвали в штаб флота, вручили приказ: подготовить два крейсера и три эскадренных миноносца к приему на борт морских пехотинцев. Выходит, десант?

–    Десант, – подтвердил контр-адмирал И.Д. Елисеев. – Враг рвется к Одессе, и Военный Совет решил нанести гитлеровцам контрудар силами двух дивизий с одновременной высадкой морского десанта в районе Григорьевки. По данным разведки, здесь расположены орудия противника, которые обстреливают порт…

  Это был первый десант на Черноморском морском театре в годы Великой Отечественной войны».

В 13 часов 30 минут 21 сентября 1941 года контр-адмирал Горшков, находясь на мостике крейсера «Красный Кавказ», возглавил отряд кораблей с десантниками и вышел в море к берегам осажденной Одессы. Ему было поручено командовать высадкой десанта.

Ход операции был внезапно нарушен. Немецкие пикировщики потопили эсминец «Фрунзе» и судьба контр-адмирала Владимирского, руководителя всей операции, была неизвестна. А ответственность за исход операции теперь полностью легла на Горшкова. Перевалило за полночь, а до рассвета надо было уже лечь на обратный курс и следовать в Севастополь. Крейсеры и эсминцы с с десантниками на борту стали на якорь в полутора милях от берега. Высадочных средств не было. Судьба всего дела зависела от комбрига от быстроты принятия им единственно верных решений. Нет тяжелее груза командирской ответственности, от этого зависели сотни человеческих жизней и ход дальнейших боев за Одессу. В 1 час 23 минуты комбриг приказал открыть огонь для подавления неприятельской обороны на прибрежном фланге, а через десять минут распорядился начать высадку своими средствами. Десантники высадились без потерь, а корабли взяли курс на Севастополь. Отряд десантно-высадочных средств прибыл из Одессы спустя час после начала высадки…

В результате этого десанта противник был отброшен от города на 8-10 километров, прекратились обстрелы районы морского порта, что существенно улучшило обстановку на коммуникации, связывающей осажденную Одессу с Большой землей.

Едва ли думал С.Г. Горшков в то время, что, начиная с десанта в районе д. Григорьевки, ему предстоит всю жизнь заниматься развитием теории и практики десантных операций…

Когда Сергею Георгиевичу было присвоено звание контр-адмирала, ему шел 31-й год. Он еще не был членом партии. В партию вступил в 1942 году.

В его автобиографии написано: «до этого (т.е. до 1942 г.) в партиях не состоял, в оппозициях участия не принимал».

После Григорьевки еще не раз пришлось прорываться к Одессе и под свист путь, и на волне, маневрируя между бомбами, но непременно молодой адмирал стоял на ходовом мостике, его видели, на него надеялись. Он пользовался авторитетом, и с ним люди чувствовали себя увереннее.

В октябре 1941 года Сергей Георгиевич вступил в командование Азовской военной флотилией.

Обстановка была трудная. Штаб стоял в Темрюке. В течение двух месяцев гитлеровцы захватили Ростов-на-Дону, Таганрог, Мелитополь. А от азовцев требовалось не ослаблять боевых действий на море, оказывать надежное содействие войсками приморскому флангу войск Южного фронта на северных берегах и войскам 51-й отдельной армии на юго-западном побережье. Чтобы флотилия справилась со своими задачами, ее должен был возглавить человек с крепкой волей, организаторским талантом, отличной морской подготовкой и опытом взаимодействия с сухопутными войсками.

Все эти качества, как отметят потом историки, были присущи командиру бригады черноморских крейсеров. На него и пал выбор.

За два месяца Сергей Георгиевич сделал очень много. Наладил связь с армейским командованием, организовал разведку побережья, занятого противником. На кораблях и в частях флотилии стала регулярно проводиться боевая подготовка. И в столкновениях на море азовцы все чаще стали выходить победителями.

Во второй половине декабря пришел приказ готовиться к крупной десантной операции, которая вошла в историю под названием Керченско-Феодосийской.

Планировалось силами Черноморского флота, Керченской военно-морской базы и Азовской флотилии внезапно высадить армейские части на северный, южный и восточный берега Керченского полуострова, а остальные силы в занятый врагом Феодосийский порт, таким образом, на Керченском полуострове создавались предпосылки для освобождения Крыма и отвлекалась значительная часть противника от Севастополя.

29 декабря черноморцы ворвались в Феодосию и заняли ее, но для азовцев операция продолжалась. Они высадили шесть с лишним тысяч бойцов и командиров, девять танков, артиллерию и боеприпасы, до 5-го января перевозили бойцов морем, пока не замерз Керченский пролив.

Несмотря на невероятно сложные условия, флотилия в целом справилась с задачей. Силы ее были невелики, но командующий умело маневрировал ими. Зимой, когда море сковал лед, приказом командующего были созданы штурмовые отряды из самых выносливых моряков-добровольцев, которые совершали набеги на вражеский тыл, проводя разведку и нарушая коммуникации противника.

Весной 1942 года корабли вновь вышли в море. От командующего требовалось гибкое маневрирование корабельными соединениями и сухопутными частями. К августу обстановка на фронте стала очень тяжелой: все побережье Азова оказалось у врага. Корабли лишились своих последних баз. Часть из них прорвалась в Черное море. Азовцы продолжали сражаться на Таманском полуострове.

В августе 1942 года контр-адмирал Горшков был назначен командующим Новороссийским оборонительным районом-заместителем командующего войскми 47-й армией.

В сентябре на него возложено непосредственное руководство обороной Новороссийска. Свой командный пункт Сергей Георгиевич развернул в самом городе, в подвале школьного здания. Отсюда он и руководил уличными боями.

Город был почти полностью отрезан от главных сил армии. Сражались морские пехотинцы, сражались с непостижимым для врага упорством за каждый дом, за каждую улицу, за каждый бугорок земли. Контр-адмирал Горшков держал под контролем действия частей. В разгар боев пришла телефонограмма:

«Новороссийск.

Горшкову.

Город держать во что бы то ни стало. Вслед за переброшенным Вам батальоном перебрасывается 137 полк морской пехоты.

На Мефодиевской с утра 9.9 наши части перейдут в наступление.

Червиченко  Исаков»

За годы флотской службы он овладел искусством водить корабли, командовать морскими операциями, он готовил себя к беспощадной борьбе с врагом на море. Кто мог подумать, что ему придется на время стать общевойсковым командиром, возглавить бои за крупный город. Но когда возникла такая необходимость, он взялся за дело, как всегда, твердо и решительно, повел его с размахом и точным расчетом, быстро анализируя обстановку, каждый раз выбирая наилучший вариант.

Враг рвался на Северный Кавказ, к нефти. Остановить его во что бы то ни стало было главной задачей армии и флота. Под Новороссийском враг обладал значительным численным превосходством. Контр-адмирал Горшков два раза буквально под носом у гитлеровцев менял местоположение своего командного пункта. У него был прекрасный водитель Андрей Захаров, спокойный, невозмутимый, который потом часто вспоминал эти жаркие дни и рассказывал, как они увертывались от пикирующих на машину «юнкерсов» и носились в горящих развалинах.

Врагу удалось занять часть города, но дальше продвинуться он не смог. Восточный берег Цемесской бухты остался в наших руках.

В ноябре 1942 года контр-адмирал Горшков был назначен временно исполняющим обязанности командующего 47-й армией. Но остаться в этой должности он не захотел: самой почетной и близкой он считал службу на море.

В освобождении Ростова-на-Дону и Ейска непосредственно принимает участие Сергей Георгиевич. Сформировав вновь Азовскую флотилию, он становится ее командующим.

Февраль 1943 года. Только что освободили Ейск. Штаб флотилии уже находится в городе. Сюда же, после долгих мытарств, приезжает семья Сергея Георгиевича…

  Все, кто остался без дома, кого война вышвырнула на дороги войны, в большей или меньшей степени прошли через тяжелые испытания. Не минуло это и нас.

И хотя наши войска уже перешли в наступление, бои шли тяжелые. В это время Сергей Георгиевич по дороге на передовую попал в аварию…

  Много лет спустя он получил письмо от одного из очевидцев, Алексея Макарова. Вот строки из него:

«… Вспоминая все годы войны, мне пришелся на память случай, когда мне, рядовому 18-ти летнему солдату Красной Армии пришлось встретиться с Вами при следующих обстоятельствах, я служил шофером в то время в Приморской Армии в 70 автополку и в 1943 году, после того, как отвез боеприпасы к Керченскому проливу действующим нашим частям и возвращался на своем «Шеврале», я увидел, что навстречу мне шли «Виллисы», когда мне до них осталось 10-15 метров, один из них перевернулся, остановив машину, я побежал на помощь этому «Виллису», оказав помощь, я узнал от других сопровождающих лиц, что в этом «Виллисе» ехали Вы, тогда командовали Азовской военной флотилией, мы быстро собрали с других машин спинки сидений, уложили на мой грузовик, перенесли Вас, осторожно, но все же с увеличенной скоростью повез Вас в Термюк в госпиталь. По дороге я спросил, что повреждено у адмирала? Мне ответили, что, очевидно, поврежден позвоночник. Соблюдая, как это было возможно, осторожность, я довез Вас до госпиталя, и мы передали Вас в распоряжение врачей. Вернувшись на ст. Сенную, откуда мы возили боеприпасы на передовую, я доложил своему командованию о случившемся и рассказал своим командирам и солдатам об этом. Все наши товарищи очень сожалели о том, что Вам, боевому адмиралу хоть и не на долго попасть в госпиталь и подумали, что наши военные моряки люди боевые и выносливые и долго в госпитале не задерживались, и значит и адмирал Горшков быстро вернется к своим морякам и будет успешно командовать, что бы быстрее очистить черноморское побережье и юг страны от фашистов. И наши предположения полностью оправдались и после с большой радостью мы узнали что Вы продолжали успешно командовать морскими силами на многих участках фронта…».

Действительно, командующий быстро встал в строй.

Сразу после освобождения Ейска жители обратились к командующему флотилии с просьбой открыть церковь.

  Следует отметить, что в окружении Сергея Георгиевича всегда сохранялся дух православия – он следовал неписанным законам его этики и морали, и это придавало уверенность в собственной правоте, что бы он ни деалал.

Церковь открыли. Был отслужен молебен за здравие Сергея Георгиевича. Кто знает, может быть, молитва была услышана.

В своей автобиографии в 1951 году Сергей Георгиевич о дальнейшей службе после аварии писал: «… Вновь сформировав Азовскую флотилию, проводил целый ряд десантных и набеговых операций на побережье, еще занятое врагом, для содействия войскам Южного фронта и Северо-Кавказского фронта. Наиболее крупными операциями были: десант в Мариуполь, Осипенко, Темрюк, поддержка с моря частей Северо-Кавказского фронта при освобождении Таманского полуострова и, наконец, крупная десантная операция в ноябре 1943 года по высадке частей Отдельной Приморской армии на Керченский полуостров. Этот десант в последствии перерос в систематическую операцию по перевозкам через Керченский пролив войск и грузов Отдельной Приморской армии…».

За этими короткими фразами – выходы в море на кораблях и боевых катерах - и в шторм, и в дождь, под пулями и бомбами врага. Об этих боях напишут потом и украинцы, и русские, и грузины – все бывшие когда-то с ним в одном строю. Всех их объединяла одна цель – Победа, и все они с любовью и большим уважением вспоминают командующего Азовской флотилии контр-адмирала Горшкова.

2 июня 1944 года «Правда» в передовой статье так оценила действия азовцев и военное искусство их командования: «Десантные операции Азовской военной флотилии под Темрюком, Таганрогом, Мариуполем и Осипенко, содействовавшие Красной Армии в ее наступательных боях, показали высокое мастерство наших офицеров, отличную выучку рядовых войск. Четкая организованность, гибкое и непрерывное управление, умелое применение тактики маневрирования во всех операциях, помноженное на высокую стойкость личного состава – вот что решает успех дела и приносит заслуженную славу советским морякам».

Когда появились эти строки, Сергей Георгиевич готовил уже новые наступательные операции. Керченский полуостров был полностью освобожден, и в апреле 1944 года Азовская военная флотилия была переформирована в Дунайскую военную флотилию с базированием в г. Одессе. Организация Дунайской флотилии была поручена контр-адмиралу Горшкову.

Личный состав, корабли и части флотилии, сосредоточенные в Ростове-на-Дону, Темрюке, Ейске, Мариуполе, Новороссийске, на Таманском полуострове, на станции Приморско-Ахтарской  перебазировали железнодорожным транспортом.

А темной августовской ночью, находившийся на борту малого охотника № 26 командующий Дунайской флотилией, повел своих подчиненных в новую операцию, которая войдет в историю под названием Ясско-Кишиневской. Началось освобождение Молдавии. Успешно форсировав Днестровский лиман, корабли и части флотилии прорвались в гирло р. Дуная, осуществив ряд десантов, имевших целью отрезать отход немецко-румынских частей, отступавших под ударами 3-го Украинского фронта. При этом с тяжелыми боями частями и кораблями флотилии были заняты города – Вилково, Килия, Тульча и ряд других населенные пункты. В боях Сергей Георгиевич участвовал лично, находясь с основными силами флотилии на малом охотнике № 23.

Так началось победное шествие моряков вверх по Дунаю. Шествие это было отнюдь не парадным. Каждый километр отвоевывали с боем.

Боевые действия на Дунае требовали от командующего флотилией тесного взаимодействия с сухопутными войсками. Для этого надо было обладать эрудицией высшего общевойскового командира, свободно ориентирующегося в ходе армейской и фронтовой операции. Нужны были командующему и качества политика, дипломата: дунайцы ступали на берега стран порабощенной Европы. И вместе с тем приходилось оставаться предусмотрительным и зорким моряком-профессионалом. Путь лежал по извилистым и меняющимся фарватерам реки. Кругом немецкие мины. И не только немецкие. В результате операции, проведенной совместно с 3-м Украинским фронтом, Дунайская флотилия с боями вышла к Белграду. Подходы к городу с реки перекрывались минными заграждениями. Моряки флотилии расчистили фарватеры.

15 декабря 1944 года, во время боев за Будапешт, Сергей Георгиевич получил приказ убыть в Севастополь и принять командование эскадрой – основным корабельным соединением Черноморского флота. В январе 1945 года он приступил к исполнению новых обязанностей. Вице-адмиралом он стал 25 сентября 1944 года.

К этому времени С.Г. Горшков был награжден: двумя орденами Красного Знамени, орденом Кутузова 1 степени, орденами Ушакова 1 и 2 степени, орденом Красной Звезды, пятью медалями, орденом Ленина, высшим орденом Румынии – крестом (вручал царь Михай), Югославскими и Болгарскими орденами.

В служебной автобиографии есть такие слова: «Считаю, что за время войны получил наибольший опыт в проведении комбинированных, совместных с сухопутными войсками операциях и по поддержке с моря фланга наших войск (десанты, артиллерийская поддержка, переправы и т.д.)».

Таким образом, Сергей Георгиевич в годы войны был самым активным ее участником, причем воевать ему выпало на одном из главных стратегических направлений, где борьба с обеих сторон велась с предельным напряжением и невиданным ожесточением.

Он командовал разнородным оперативным объединением, которое решало задачи, наиболее типичные для сил флота в войне, главным театром военных действий которой был континентальный ТВД. Огромное значение для него имело то обстоятельство, что он принял участие в большинстве десантных операций, проведенных силами Черноморского флота в период военных действий на Черном море, включая крупнейшие из них Керченско-Феодосийскую в декабре 1941 – январе 1942 гг. и Керченско-Эльтигенскую в 1943 г.

Кратковременный, но чрезвычайно ценный для С.Г. Горшкова опыт одновременного командования войсками 47 армии в ходе боев за Новороссийск осенью 1942 года также очень много значил для его последующей службы, как и то, что в течение четырех лет, непрерывно взаимодействуя с войсками приморских группировок Красной Армии, он научился организовывать надежное взаимодействие с общевойсковыми командирами и штабами, чего в годы войны, по-настоящему, не хватало очень многим флотским начальникам, начиная с оперативно-стратегического уровня руководства, и кончая тактическим звеном управления.

При этом С.Г. Горшков проявил большой такт, гибкость и умение в интересах дела налаживать хорошие личные отношения с армейскими генералами, которым, несомненно, импонировали его волевой, целеустремленный характер, пунктуальность и распорядительность, быстрая, адекватная реакция на неожиданные изменения в обстановке, инициатива, готовность взять на себя всю полноту ответственности за результаты действий подчиненных сил и большое личное мужество.

Среди тех, с кем пересеклись его военные дороги, были Г.К. Жуков, А.М. Василевский, К.Е. Ворошилов, С.М. Буденный, Ф.И. Толбухин, А.А. Гречко, И.Е. Петров, Я.Т. Черевиченко, Ф.В. Комков, А.И. Еременко, С.С. Бирюзов и многие другие видные военачальники.

В дальнейшем это помогло ему выстроить такую линию поведения, что за тридцать лет руководства Военно-Морским Флотом он ни разу «не поскользнулся» на паркете «коридоров власти».

Но главное, все же состояло в том, что он вынес из опыта войны как будущий флотоводец и теоретик ВМФ.

Один из главных выводов состоял в том, что в современной войне ни один из видов Вооруженных Сил уже не способен решить свойственные ему задачи самостоятельно.

В своих раздумьях относительно роли флота в действиях на приморских направлениях Сергей Георгиевич пришел к выводу, что в большинстве случаев она была решающей, и формирование временных группировок под командованием военно-морских начальников может быть целесообразным не только в целях обороны изолированных плацдармов и островных территорий, но и в тех случаях, когда армия, авиация и флот ведут совместные наступательные действия.

Очевидно, что как практик С.Г. Горшков очень быстро убедился в том, что предвоенная теория ведения десантных действий оказалась несостоятельной.

«Гибкое управление» он назвал главным условием успешного ведения десантных действий любого масштаба. Вместе с тем, среди этих выводов пока еще не было тех, которые были сформулированы им на основе глубокого анализа личного военного опыта. Произошло это позднее, когда Сергей Георгиевич сумел доказать руководству Министерства обороны необходимость содержания в составе флотов соединений и частей десантных сил, включающих в себя части и соединения морской пехоты и десантные корабли специальной постройки, корабли огневой поддержки. В конце 1960-х годов на том же самом материале он сформулировал принципы надежного обеспечения авиационного прикрытия и авиационной поддержки десанта на всех этапах ведения операции , для чего в составе флотов следовало иметь истребительную и штурмовую авиацию, при чем не только берегового базирования, но и палубную.

Молодой вице-адмирал стал заметной фигурой в генералитете Советской Армии. Среди высших чинов руководства особым вниманием он пользовался у Адмирала Флота Советского Союза Ивана Степановича Исакова – флотоводца, крупного ученого.  В своих трудах в послевоенные годы он отметит оригинальность, смелость и широкий кругозор контр-адмирала Горшкова, проявленные при подготовке и ведении десантных операций. Иван Степанович не выпускал из поля зрения талантливого моряка и настойчиво советовал ему свой опыт обобщать в научных статьях и печатать в «Морском сборнике». В 1944 году в 4-м номере «Морского сборника» печатается первая статья Сергея Георгиевича по обобщению опыта десантных операций. Так начинается его дорога к плодотворной и многоплановой научно-теоретической деятельности.

По-видимому, особый послужной список вице-адмирала сыграл не последнюю роль в выборе кандидатуры на должность командующего эскадрой Черноморского флота. Как известно, близилась Ялтинская конференция глав стран-союзников борьбе с фашистской Германией. Черноморская эскадра являлась крупнейшим на тот период плавающим соединением ВМФ, которое входили: линкор, две бригады крейсеров, два дивизиона миноносцев и дивизион тральщиков.

В представлении вице-адмирала С.Г. Горшкова на должность командующего эскадрой есть такие слова: «Назначение тов. С.Г. Горшкова на должность командующего эскадрой преследует цель дать боевое ядро флота в опытного, решительного и боевого адмирала».

Война еще шла, и не исключалась возможность как террористического акта так и внезапного удара по Ялте с моря. Поэтому обеспечение безопасности участников конференции могли доверить только способному, решительному, опытному боевому военачальнику.

Разные службы находились в тот период на Крымском полуострове, обеспечивая нормальную работу конференции, но моряки представляли собой самую мощную, самую организованную и мобильную службу. К тому же Черноморский флот был принимающей стороной и нес наибольшую ответственность, как на море, так и на побережье.

В январе ряд кораблей США и Англии, согласно договоренностям, ошвартовались у стенок Севастополя, чтобы находиться у места встречи глав союзных государств.

Сергей Георгиевич принимал у себя представителей ВМС США и Великобритании, а также нанес ряд ответственных визитов, в том числе, на борт американского штабного корабля «Катоктин» предназначавшегося для ведения переговоров в том случае, если Ливадия будет подвергнута массированным воздушным ударам немецкой авиации.

Пришлось Сергею Георгиевичу быть и в числе адмиралов, встречающих И.В. Сталина, Д. Рузвельта и У. Черчилля. Конечно, это был особый исторический момент в истории всей планеты и он оставил большое впечатление у всех, кто как-то оказался причастен к этому событию.

«Встреча руководителей США и Англии проводилась без особых почестей, так сказать, в рабочем порядке», – вспоминал Сергей Георгиевич, – «Я представился прибывшим. Состоялась очень краткая беседа, а затем они убыли в Ливадию, а я в Севастополь на «Катоктин», который стоял возле Угольной стенки в немедленной готовности к выходу в море. Но, к счастью, его помощь не потребовалась…»

Оказавшись на короткое время участником событий, на полвека вперед определивших облик послевоенного мира, вице-адмирал С.Г. Горшков скоро вернулся к своим повседневным заботам. Долгожданную весть о победе над гитлеровской Германией он встретил на Феодосийском рейде.

В автобиографии из личного дела в 1978 году Сергей Георгиевич указывал, что в должность командующего эскадрой Черноморского флота он вступил в январе 1945 года.

«Четыре года командования эскадрой дали мне хорошую практику в руководстве крупным корабельным соединением, в проведении больших восстановительных послевоенных работ на кораблях и в местах базирования, в организации боевой подготовки личного состава, в проведении испытаний новых, послевоенных кораблей, из оружия и техники».

Основной же заботой Сергея Георгиевича на тот период как всегда оставалась служба. И хотя с 1934 года он не имел отпуска, ему вновь отказывают в отдыхе.

Флот залечивал раны, нанесенные войной.

Общая политическая обстановка требовала постоянной боевой готовности. Проводились учения, корабли постоянно выходили в море.

В «штурманской справке» от 26.XI.1948 №8/2611, «выданной вице-адмиралу тов. Горшкову Сергею Георгиевичу», говорится, что на основании записей в вахтенном журнале кораблей эскадры Черноморского флота с 1 января по 23 ноября 1948 года «вице-адмирал тов. Горшков наплавал 12915 миль за 1105 ходовых часов». Справка подписана флагманским штурманом капитаном 3 ранга Ю. Максютой.

Шла напряженная работа по усилению корабельного состава и совершенствованию организации эскадры Черноморского флота.

Вот такие строки есть в воспоминаниях бывшего флаг-офицера командующего эскадрой Черноморского флота с 1947 г. Томашевского Льва Петровича (в последствии профессора, доктора военно-морских наук):

« Совершенно особое значение, с точки зрения развития военно-морского мышления, а также творческих способностей и научных наклонностей, безусловно имела должность командующего эскадрой кораблей Черноморского флота, крупнейшего боевого соединения кораблей того времени. Чем же особенно была характерна и выделялась деятельность вице-адмирала С.Г. Горшкова как командующего эскадрой ЧФ?

К таким качествам можно отнести следующие:

во-первых, высочайшая личная ответственность за боеспособность и боеготовность вверенного ему основного боевого и крупнейшего боевого соединения флота. Исходя из этого – четко налаженная организация всей системы боевой подготовки личного состава;

во-вторых, неуклонное претворение в жизнь основного закона моря – настоящим моряком можно стать лишь в условиях максимально приближенных к боевым, и в любых погодных условиях;

в-третьих, постоянное самообразование с тем, что бы действительно являться грамотным руководителем и наставником в части как общих военно-морских, так и специальных знаний для командиров кораблей и офицеров штаба эскадры;

в-четвертых, высокий личный пример для всех офицеров флота не только военно-морской, но и общей культуры;

в-пятых, глубокое понимание быстрых темпов научно-технического прогресса (НТП) во всех его проявлениях, что постоянно выявляло особые возможности создания новых типов оружия, энергетики, кораблей, авиации, средств и систем навигационно-топографического обеспечения их действий, систем управления и главнейших их компонентов – всех видов связи, средств обнаружения и слежения, радиотехнических систем и др.;

в-шестых, изучение им лично основных достижений НТП, могущее оказать влияние на развитие флотов и создание психологического климата среди командного состава эскадры в необходимости совершенствования своих научно-технических знаний и развития собственного оперативно-технического мышления по использованию кораблей в возможных вариантах будущей войны.

Понятно, что такие качества даются лишь человеку талантливому, обладающему высоким трудолюбием и силой воли и, конечно, безграничной любовью к флоту и к своей Родине.

…Вице-адмирал Горшков постепенно сформировал и постоянно совершенствовал систему основных принципов руководства эскадрой, которую последовательно и твердо претворял в жизнь. Прежде всего, это были требования поддержания высокого уровня морской культуры. Командующий лично обращал постоянно свое внимание внешний вид и форму поведения офицеров, как на корабле, так и на берегу, на образцовый порядок кораблей и плавсредств, а состояние шлюпок проверялось на регулярно проводившихся парусных и гребных гонках на приз командующего эскадрой. Особо зорко следил С.Г. Горшков за строгим соблюдением на кораблях исторических морских ритуалов.

Лично командующий за все время командования эскадрой не употребил ни одного недостойного выражения…

Следует подчеркнуть, что в связи с плодотворной военно-научной работой на эскадре, ее регулярно посещали представители Главного штаба, Боевой подготовке и Центральных управлений ВМФ. Они изучали положительный опыт и использовали его при разработке общефлотских документов…

Эскадра по инициативе С.Г. Горшкова стала как бы научно-исследовательским полигоном, где отрабатывались нанесение ударов по соединениям надводных кораблей противника совместно с авиацией, подводными лодками и торпедными катерами, все виды обороны.

Именно на эскадре, как правило, проводились испытания крейсеров и эсминцев новых проектов, новых образцов морских вооружений.

В частности, для крейсера «Молотов» был создан первый в ВМФ боевой информационный пост, который был принят Государственной комиссией в 1948 году.

В Москве все возвращалось «на круги своя». С начала 1946 года началась подковерная борьба вокруг Наркомата Военно-Морского Флота, которая 25 февраля завершилась изданием указа о его упразднении. Через год, 19 февраля 1947 года с должности Главкома ВМС был снят Н.Г. Кузнецов, его сменил командующий Тихоокеанским флотом адмирал И.С. Юмашев.

Высокие достижения в оперативной и боевой подготовке эскадры послужили основанием тогдашнему Наркому ВМФ назначить вице-адмирала Горшкова С.Г. в 1947 году председателем комиссии по разработке нового корабельного устава. Эта серьезная научно-практическая работа проводилась в течение года с периодическими сборами всех членов комиссии в Москве.

В бытность С.Г. Горшкова на эскадре в 1948 году на крейсере «Молотов» из Ялты в Сочи совершили краткий переход И.В. Сталин и Н.И. Косыгин с супругой. Их сопровождал Главком ВМФ адмирал Юмашев И.С. и командующий Черноморским флотом адмирал Октябрьский Ф.С..

На служебной карьере С.Г. Горшкова эти события не отразились. Он уже заслужил репутацию крепкого командира и образцового служаки и никогда не давал ни малейшего повода считать его чьей-либо креатурой. В ноябре 1948 года он был назначен начальником штаба Черноморского флота.

Приказ пришел на линкор «Севастополь» в Новороссийскую ВМБ, где корабли проходили контрольное размагничивание. Получив это известие, командующий со своим штабом на эсминце «Огневой» срочно отбыл в Севастополь. На данном им прощальном обеде на крейсере «Молотов» С.Г. Горшков поблагодарил всех офицеров штаба и командиров кораблей за взаимопонимание и самоотверженную службу и добавил, что за 4 года командования эскадрой приобрел чрезвычайно большой опыт в руководстве и управлении крупнейшим соединением боевых кораблей. При этом, выполняя главную задачу по обеспечению высокой боевой готовности эскадры, он также стремился создать на ней образцовую школу военных моряков, развивая лучшие традиции адмиралов Ушакова, Лазарева, Нахимова, Макарова и др. прославленных флотоводцев…»

Что и говорить, историю флота Сергей Георгиевич знал великолепно. И не случайно, как только начались восстановительные работы в Севастополе, немедленно поставил вопрос о воссоздании памятника Нахимову, восстановлении Панорамы Крымской войны 1854-55 гг. на Историческом бульваре, памятника Тотлебену.

Флот активно участвовал во всех строительных работах. С.Г. Горшков входил в государственную комиссию по строительству города. Особенно активно он участвовал в восстановлении Панорамы и в скульптурном решении памятника Нахимову.

С самого начала творческому коллективу художников большую помощь в правильной научно-исторической трактовке изображаемых событий оказали военные специалисты под руководством главного военного консультанта по воссозданию панорамы, Адмирала Флота Советского Союза профессора И.С. Исакова. «Для того, что бы начать возрождения панорамы «Оборона Севастополя», – пишет академик живописи П.П. Соколов-Скаля, – понадобилось обратиться к военно-исторической науке. Требовалась помощь авторитетнейших консультантов… Всю эту большую и сложную научную работу провела группа историков под руководством адмирала флота И.С, Исакова».

Иван Степанович Исаков в своем письме писал: «Надеюсь, Вам не очень досаждают «панорамисты»? Но помощь им нужна, из-за немощи московских чиновников от искусства…».

За работой лично следил Сергей Георгиевич и у него сложилось прекрасное взаимопонимание со всей группой реставраторов, а с Соколовым-Скаля – на многие годы.

Очень примечательна, с точки зрения личного вклада С.Г. Горшкова в воссоздание истории Черноморского флота в Севастополе, творческая, а в последствии и личная дружба с академиком В.Н. Томским, автором памятника П.С. Нахимову у Графской пристани. Много было предложено вариантов, но наконец был утвержден тот, который установлен на площади. Велись жаркие споры вокруг формы Нахимова, оружия, направления взгляда – любая мелочь была важна для воссоздания образа талантливого флотоводца, с чьим именем была связана первая оборона Севастополя.

В это же время на Черноморском флоте начинают снимать двух серийный фильм «Адмирал Ушаков». И несмотря на огромную загруженность, Сергей Георгиевич находит время для консультаций, просмотра отснятого материала и рекомендаций постановщику фильма. И опять к этой работе именно Горшкова привлекает Иван Степанович.

«Глубокоуважаемый Сергей Георгиевич!

Очень сожалею, что Вы не смогли приехать в Ялту, как собиралсиь.

Много затруднений отпало бы автоматически. Вы смогли бы дать Ваши замечания по съемке.

Сейчас все в Судаке. Как будто все идет удовлетворительно…

Сегодня уезжаю в Москву, где буду просматривать отснятый материал.

Относительно съемок на действующем флоте – думаю, что при Вашем личном содействии все пройдет отлично.

Ничего нового, сверх того, о чем мы с Вами договорились еще в Одессе – в плане нет…

Желаю успехов в работе и здоровья».

Позже, когда фильм уже будет готов, в 1953 году начнутся всякие коллизии, и Исаков сделает в своем письме от 14.6.53 такую приписку: PS. «Ушаков 2» много раз переделывается уже не по нашей вине.

Но через пару месяцев Исаков с радостью шлет следующее:

«Глубокоуважаемый Сергей Георгиевич!

1.      Только вчера В.М. Молотов сказал по поводу 2-ой серии «Ушакова» – «Замечательная картина; надо показать ее народу!». До этого никто… не рисковал ее выпускать. «Политика!». Сегодня машина завертелась, (буквально), начали снимать копии. На это – 2 месяца до экрана.

2.      Конечно, как только будут готовы первые копии – Вам пошлем на самолете.

3.      В поздравлении Главкома упомянута роль вверенного Вам флота.

4.      Общая оценка – выше 1-й серии. А для меня важно – ни одной поправки. Случай редкий в кино…

Искренний привет.

Ваш Исаков».

Вскоре, действительно, в новом кинотеатре «Победа» стали демонстрировать «Ушакова». Фильм имел огромный успех.

Хочется подчеркнуть, что период нахождения на должности начальника штаба флота (1948-1951 гг.), особенно первые месяцы, очень мало оставалось времени для теоретического осмысливания накопившегося опыта, для разработки новых направлений в военно-морском искусстве. Иван Степанович и тут не оставляет без внимания талантливого адмирала и пишет ему:

«Глубокоуважаемый Сергей Георгиевич!

Если бы мне не мешали, – писал бы еще больше. А в ненужные дискуссии влезать не хочу. Однако, то, что Вы не пишете – это плохо.

Как бы ни были заняты, хоть в ½ года, а надо пытаться переложить на бумагу те мысли, которые созревают и оформляются после раздумывания, проверки, самокритики. Особенно важно, когда новые мысли приходят от людей опыта и практической работы, а не из тиши академического кабинета.

У Вас как раз есть все необходимое, чтобы разобраться самому и помочь разобраться другим в 1000 нужных проблем и вопросов. Это необходимо потому, что больше ½ нашего журнала захватили болтуны, по сути дела флота и его перспектив не знающие.

Думаю на сентябрь поехать опять в Карасан. Там и работается лучше, да и от дождей устали здесь.

Надеюсь, сумеете подъехать, обменяться мнениями. 

Привет Вам.

Прошу передать привет Николаю Ефремовичу.

Ваш Исаков.

12.08.49.

PS. Скоро должна выйти книга, подготовленная мною к печати – вышлю по готовности».

Адмирала Флота Советского Союза Ивана Степановича Исакова и вице-адмирала Сергея Георгиевича Горшкова, разница в годах между которыми была около 20-ти лет, связывала не просто дружба, это были взаимоотношения талантливого флотоводца, влюбленного в свою профессию, в морскую службу, покалеченного в войне, и молодого, растущего морского офицера, в чьем лице он находил воплощение своей мечты, своих мыслей, самого себя.

Как бы ни менялась должность Сергея Георгиевича, одно оставалось постоянным – целеустремленность, огромное трудолюбие и творческий подход к порученному делу.

В короткие дни отдыха он ходил в хорошо сшитом костюме, шляпе и даже с тросточкой. Отдыхал с семьей, как правило, за городом. Очень любил устраивать пикники. Вот как описывает нашу семью в тот период Лев Петрович Томашевский: «Мне часто приходилось приезжать по праздникам и выходным дням с докладами к Сергею Георгиевичу на ул. Пирогова (потом на улицу Советскую) в Севастополе, где всегда радушно принимала молоденького лейтенанта добросердечная, сияющая необыкновенной русской красотой его верная спутница и помощница, супруга Зинаида Владимировна. У них только что появился малыш Игорек. Старшему сыну Георгию было уже 17 лет, а дочке Леночке – 10 лет. Это был дом хороших русских обычаев и здоровых взаимоотношений».

В это время главным делом для него было непосредственное руководство работой по отработке планов мобилизационного развертывания и применения сил, организация оперативной, боевой, и мобилизационной подготовки в соединениях и частях флота.

Много времени занимала работа по руководству послевоенным боевым тралением на Черном и Азовском морях, а так же приемка кораблей итальянского флота, поступавших в счет репараций.

А в судьбе самого С.Г. Горшкова решающую роль стали играть события, происходившие в далекой от Севастополя Москве.

26 февраля 1950 года Военно-Морские Силы были выведены из состава Министерства Вооруженных Сил. Образовано новое общесоюзное Военно-морское министерство во главе с И.С. Юмашевым. На базе Главного морского штаба ВМС сформирован Морской Генеральный штаб.

Однако, год спустя, деятельность нового министерства и МГШ подверглась суровой критике на расширенном заседании Главного военно-морского совета, которое состоялось в Кремле 15-16 июля 1951 г. в присутствии И.В. Сталина, членов Политбюро и высшего руководящего состава Военно-морского министерства. По итогам этого заседания было принято решение о замене руководства министерства. Министром назначили Николая Герасимовича Кузнецова, а его первым заместителем – командующего Черноморским флотом адмирала Н.Е. Басистого.

Очевидно, что в отношении «оргвыводов» И.В. Сталин определился намного раньше. Об этом, в частности, свидетельствует тот факт, что еще 2 июля 1951 года Постановлением Совмина № 2887 вице-адмирал С.Г. Горшков, которому предстояло сменить Н.Е. Басистого, был утвержден в должности командующего ЧФ.

Весной 1953 года во главе партии и государства встал Н.С. Хрущев, а к руководству Вооруженными Силами пришел Г.К. Жуков. Сразу же после этого состоялось решение об объединении Военного и Военно-морского министерств, а Морской Генеральный штаб был преобразован в Главный штаб Военно-Морских Сил. Отношения Н.Г. Кузнецова с новым руководством страны и Минобороны, особенно с Г.К. Жуковым не сложились.

Выявились существенные разногласия между ним и высшим военно-политическим руководством СССР относительно перспектив дальнейшего развития флота. Реализация десятилетней кораблестроительной программы, принятой в 1946 году была остановлена.

Эти непростые для военно-морского ведомства годы для еще относительно молодого и энергичного командующего Черноморским флотом оказались временам, когда перед ним открылись самые широкие перспективы. Его мощный интеллект, организаторский талант, дополненные редким в военном сословии тонким политическим чутьем и дипломатическими способностями получили должную оценку в руководящих кругах государства.

Несомненно, определенную роль в этом сыграла встреча, которую Сергей Георгиевич организовал в Севастополе Н.С. Хрущеву, прибывшему в Крым вместе с И. Броз Тито, после символического замирения советского руководства с югославским лидером, и поездка в составе советской партийно-правительственной делегации во главе с Н.А. Булганиным в Болгарию. Высокую оценку руководителей Советского государства заслужил, проведенный в июне 1954 года официальный визит отряда боевых кораблей Черноморского флота в Албанию, практические результаты встреч и бесед С.Г. Горшкова с вождем албанских коммунистов Энвером Ходжей, а так же прием, оказанный командующим ЧФ премьер-министру Индии Джавахарлалу Неру и его дочери, Индире Ганди, возглавившей правительство этой страны после смерти своег отца.

А потом были берега Болгарии и Югославии. Забот у командующего прибавлялось и он ставил все новые и новые задачи, от решения которых зависела мощь и выучка Черноморского флота. Хозяином на Черном море становилась Россия.

Из книги вице-адмирала Уварова:

«На Черном море мне пришлось длительное время плавать под флагом командующего эскадрой, а затем и командующего флотом адмирала Сергея Георгиевича Горшкова. У большинства морских офицеров преданность служебному долгу сочетается с твердостью характера и высокой командирской компетентностью. Но у С.Г. Горшкова эти качества подкреплялись постоянной собранностью, предусмотрительностью, основательностью в подходе к любому делу. Как правило, бывало так, что в процессе сбор – похода флота у адмирала С.Г. Горшкова уже появлялся план следующего сбор – похода, который предстояло совершить месяца через два-три. Своей деятельностью он, как никто другой на флоте, подтверждал старую истину, что хорошо работают у того, кто работает сам».

С ростом Черноморского флота рос город. Возводились жилые кварталы. Квартир офицерам, правда, всегда не хватало, это было постоянной головной болью всех командующих. Но тогда платили офицерам квартирные. Центральная часть города уже была отстроена, работал новый великолепный театр им. Луначарского. Открылся музей Черноморского флота. Возвели здание у «Матросского клуба». По улицам, усаженным с обеих сторон акациями, вновь зашуршали троллейбусы. Приморский и Исторический бульвары стали местом отдыха горожан. Шли спортивные соревнования. Был отстроен Водный стадион. Стали открываться магазины и кафе, то есть ни один аспект социальной политики в городе не упускался из вида руководства. Город оставался закрытой морской базой и это придавало ему особую значительность во всей стране. Сохранился дух морской столицы России, самобытная красота Севастополя. Он как Феникс, возродился из пепла помолодевшим, более красивым, чем до войны, стройным, белокаменным на берегу прекрасного бирюзового Черного моря, когда-то называвшегося Русским морем.

В 1955 году Сергей Георгиевич получает приказ Министра обороны Булганина сдать должность командующего ЧФ и приступить к исполнению обязанностей 1-го заместителя и И.О. Главкома ВМФ СССР (Н.Г. Кузнецов болел и постоянно находился на даче).

К этому времени он уже стал полным адмиралом. Это воинское звание было присвоено С.Г. Горшкову Постановлением Совмина СССР № 2050 от 3 августа 1953 года.

Деятельность Сергея Георгиевича во главе ВМФ СССР стала предметом глубокого изучения для военных историков всего мира, особенно в последние годы:

В качестве примера можно выдержки из очерка капитана 1 ранга М.С. Монакова: 

«В октябре 1955 года Н.С. Хрущев вместе с Г.К. Жуковым провел на Черноморском флоте двухдневное совещание высшего руководящего состава флота, на котором обсуждались пути дальнейшего строительства ВМФ с учетом новой военно-политической обстановки в мире, вызванной появлением в арсеналах великих держав ядерного оружия и ускоренного развития ракетной техники. В ходе этого совещания из уст авторитетных военно-морских специалистов впервые громко прозвучали доводы в обоснование решения о свертывании строительства крупных надводных кораблей, несомненно, укрепившие Н.С. Хрущева в его решимости остановить строительство большого океанского флота, так и не завершенного при жизни его предшественника.

В январе 1956 года во время поездки на Север Г.К. Жуков сообщил С.Г. Горшкову, что он назначен Главнокомандующим Военно-Морским Флотом.

На основе глубокого и всестороннего анализа закономерностей и тенденций в развитии вооружений и военной техники, взглядов на стратегическое содержание, формы и способы ведения войны с применением обычного и ядерного оружия, на оперативно-стратегическое содержание, формы и способы ведения действий на океанских и морских театрах, а так же прогноза социально-экономического развития советского общества и роста научно-технического потенциала СССР с оценкой предельных возможностей всех отраслей военно-промышленного комплекса страны, привлекаемых к строительству Военно-Морского флота, С.Г. Горшковым была разработана взвешенная и, как показал опыт, в основном, правильная концепция строительства океанского ракетно-ядерного флота.

В конце 1956 года она была вынесена на суд высшего руководящего состава ВМФ, ведущих военно-морских специалистов и ученых. Обсуждение было бурным. Высказывались различные, в том числе и крайние точки зрения.

В дальнейшем такие широкие обсуждения уже не проводились, однако стиль работы по руководству строительством Военно-Морского флота, которого С.Г. Горшков придерживался в течение 30-ти лет своего пребывания на посту Главнокомандующего ВМФ, в основном, был выработан. Он в любой момент был готов дать четкий, исчерпывающий и обоснованный ответ на любой вопрос, поставленный руководителями Вооруженных Сил и Советского государства.

Основными чертами этого стиля была тщательная научно-теоретическая проработка проблемы, опора на опыт оперативной и боевой подготовки, результаты эксплуатации оружия и технических средств в различных условиях обстановки, тесное взаимодействие с фундаментальной и отраслевой наукой. При этом предусматривалось согласование государственных ведомственных интересов с участием всех руководителей, вовлеченных в процесс строительства флота, отказ от слепого копирования опыта зарубежных флотов и соревнования с вероятным противником по всем направлениям гонки военно-морских вооружений. Выбор направления строительства Военно-Морского флота в максимальной степени учитывал реальное положение страны в мире, состояние экономики, географические и климатические условия и особенности ее общественно-политического строя.

Обеспечить планомерное и ритмичное строительство Военно-Морского Флота, максимально возможное в условиях мирного времени наращивание его боевого потенциала С.Г. Горшков считал своей основной целью, смыслом всей его многогранной деятельности на посту Главнокомандующего ВМФ.

Он поставил перед собой и, в основном, смог решить четыре главных задачи:

Ø      Обеспечить развертывание морской компоненты стратегических ядерных сил, не уступающей по своему боевому потенциалу морским стратегическим ядерным силам США;

Ø      Обеспечить развертывание морских сил общего назначения, способных решать свойственные им задачи и в прибрежных морях, и в удаленных районах Мирового океана;

Ø      Обеспечить создание глобальной системы управления силами Военно-Морского Флота, позволяющей руководить их действиями из Центра на всем пространстве Мирового океана;

Ø      Разработать современную теорию морских операций и систему боевых руководящих документов, регламентирующих подготовку и ведение действий оперативного и стратегического масштаба на морских и океанских театрах военных действий в ракетно-ядерной войне.

Однако главный итог его трех десятилетий во главе Военно-Морского флота – создание ракетно-ядерного океанского флота.

С 1956 года начались дальние походы дизельных подводных лодок проектов 613-го и 611, с выходом в открытый океан. В это же время подводники-тихоокеанцы начали «осваивать» районы боевой подготовки 7-го флота США, а североморцы балтийцы – зону своей ответственности в Восточной Атлантике. В начале 1960 годов советские корабли стали периодически выходить в Средиземное море. Здесь в 1958-1961 годы находилась, базируясь в Албании, 40-я ОБПЛ, под командованием капитана 1 ранга (вскоре контр-адмирала) С.Г. Егорова.

Карибский кризис 1962 года стал ярким подтверждением настоятельной необходимости постоянного присутствия наших сил в оперативно-важных районах Мирового океана. Главкоматом ВМФ был взят курс на резкое увеличение общего числа и масштабы проводимых учений и маневров. На них в первую очередь стали отрабатываться способы ведения борьбы с ракетными подводными лодками, авианосными и другими корабельными ударными группировками НАТО.

В 1960-1965 годах были проведены: оперативно-стратегическое учение «Метеор» (СФ и ЧФ), и командно-штабные учения «Полярный Круг» (СФ), «Тайфун» (ТОФ), «Прилив» (БФ, флоты ПНР и ГДР), «Печора» (СФ). С целью обобщения и реализации опыта этих учений в 1964 году под руководством Главкома ВМФ была проведена военно-научная конференция, в которой приняло участие более 300 адмиралов, генералов и старших офицеров. Во второй половине 1960-х годов был выполнен ряд комплексных НИР по обоснованию программ развития вооружения. К работам были привлечены десятки исследовательских групп из специалистов всех уровней, командования и штабов, представителей всех родов сил флота и тыловых структур.

Походы кораблей, полеты самолетов морской авиации становились все более длительными, систематическими и дальними. Совершенствовалась организация управлениями силами на океане. Накопленный опыт тщательно изучался и анализировался на флотах и в Главном штабе, а выводы использовались для разработки и дальнейшего совершенствования планов применения сил, решения актуальных проблем теории военно-морского искусства.

На этой основе сложилась высшая форма поддержания сил флотов в боевой готовности в мирное время – «боевая служба».

Поступившие на вооружение флота противолодочные силы и средства: надводные корабли проектов 1134 А, 1134 Б, 1123, подводные лодки проектов 705, 671, 641, 641 Б, самолеты Бе-2, Ил-38, Ту-142, вертолеты Ми-14М, К-25ПЛ, оснащенные эффективными гидроакустическими средствами, мощным противолодочным оружием и крылатыми ракетами позволили с большей эффективностью решать задачи борьбы с угрозой из-под воды.

К середине 1980-х годов ракетно-ядерный потенциал, развернутый в море, по сравнению с концом 1960-х годов, повысился более чем в 200 раз, дальность стрельбы ракетами увеличилась в 50 раз, количество совершаемых за год дальних походов многоцелевыми подводными лодками возросло в 20 раз, надводными кораблями – в 10 раз, более чем в 120 раз увеличилось количество подаваемых кораблям в море запасов материальных средств.

В 1985 году боевую службу в оперативно важных районах Мирового океана несли в среднем ежедневно около 160 боевых кораблей и судов обеспечения, в том числе до 40 подводных лодок, а военно-воздушными силами флотов было совершено более 4500 самолето-вылетов в океанские зоны.

Основой оперативного построения сил боевой службы стали оперативные эскадры, а на базе 5-1 Средиземноморской эскадры в 1980-х годах была сформирована флотилия.

Главной целью их действий было выявления районов боевого патрулирования атомных ракетных подводных лодок и системы обеспечения их боевой устойчивости, в том числе при выходе из баз и возвращения в базы. В начале 1970-х годов число обнаруженных подводных ракетоносцев вероятного противника составляло 40-45, а многоцелевых ПЛА – 65-87 в год.

Наибольшего размаха противолодочные действия достигли в 1983 году, когда в Норвежском море, Северо-восточной Атлантике, в Западной Атлантике, на Средиземном море, в районах Индийского океанов было произведено 12 поисковых противолодочных мероприятий различного масштаба. В них участвовали 32 атомные, 26 дизельных подводных лодок, 31 надводный корабль. Противолодочная авиация в этих мероприятиях совершила более 80-ти самолето-вылетов. Результат оказался впечатляющим: было обнаружено 10 атомных подводных ракетоносцев и 19 многоцелевых атомных подводных лодок. В 1985 году были впервые произведены поисковые противолодочные операции составом противолодочных дивизий подводных лодок в Атлантике и на Тихом океане.

В процессе становления системы боевой службы возникла острая необходимость в возрождении такого рода сил флота как морская пехота, части и соединения которой, несмотря на возражения командования ВМФ, к середине 1950-х годов были расформированы. В течение многих лет этот старейший род сил российского флота пребывал в забвении. Сухопутное командование утверждало, что задача высадки морских десантов может быть успешно решена мотострелковыми частями приморских военных округов. Первые же учения на Тихоокеанском флоте и Каспийской флотилии, на которых были сделаны попытки десантирование войск на необорудованное побережье, показали полную несостоятельность этих утверждений (по мнению присутствовавшего на одном таком учении Маршала Советского Союза Р.Я. Малиновского, «десант не получился»). Осенью 1962 года в Главном штабе ВМФ состоялось совещание по проблемам десантной подготовки флотов и оснащению их современной техникой. Весной 1963 года Главным штабом был подготовлен доклад Главнокомандующего ВМФ Министру обороны с обоснованием необходимости возрождения морской пехоты за счет передачи флоту двух мотострелковых полков Сухопутных войск. Министр обороны Р.Я. Малиновский, с большим трудом согласился на это, но с оговоркой, что если через год полки не будут как следует подготовлены, то по результатам проверки возвратить их обратно. Как известно эти части оказались в составе ВМФ а наращивание береговых войск за счет других продолжается и сегодня.

В это же время, создавая научную и экономическую базу для реализации обоснования своей концепции строительства флота, Сергей Георгиевич нередко выступал с докладами в Академии наук и в промышленности. В них он излагал новое видение конкретных научно-технических проблем, которые необходимо было решить в интересах ВМФ.

Все эти мероприятия обеспечивали ему возможность грамотно осуществлять руководство научно-технической политикой в Военно-Морском Флоте, а присущие самообладание и сила духа позволяли ему не поддаваться ни на какие сомнительные воздействия свыше. Он последовательно и твердо отстаивал свою точку зрения в развитии флота и в Минобороны, и в Совмине и даже в Политбюро ЦК КПСС.

В последние годы, осознавая важность таких контактов , которые вначале были установлены им лично, он обязал руководство Главного штаба активно взаимодействовать и координировать свою работу с соответствующими отделами Государственного комитета по науке и технике, по его же инициативе было создано несколько межведомственных комиссий, в частности, по изучению Мирового океана.

Необходимость направления материальных и финансовых ресурсов на развитие Военно-Морского флота ему приходилось аргументировано доказывать представителям высшего военно-политического руководства страны, как правило в ходе личных докладов, а нередко и на заседаниях высших органов партии. Он сумел завоевать прочную деловую и служебную репутацию в глазах таких разных по темпераменту людей как Н.С. Хрущев, Л.И. Брежнев, Ю.В. Андропов, А.Н. Косыгин, Г.К. Жуков, Р.Я. Малиновский, А.А. Гречко, Д.Ф. Устинов, С.Л. Соколов, Н.В. Огарков, С.Ф. Ахромеев.

За годы службы в должности Главнокомандующего ВМФ Сергей Георгиевич по собственному признанию установил «очень теплые, доверительные и деловые отношения» с многими ведущими руководителями советской науки и промышленности.

Среди тех, с кем ему приходилось общаться в деловой, а нередко и в неофициальной обстановке были А.П. Александров, С.П. Королев, В.Н. Челомей, В.П. Макеев, Б.Е. Бутома, М.В. Егоров, С.А. Афанасьев, П.В. Дементьев, В.А. Казаков, В.В. Бахирев, В.Д. Калмыков, П.С. Клеменов, С.А. Зверев, П.В. Финогенов и многие другие.

Интересы СССР и его Военно-Морского Флота С.Г. Горшков умел отстаивать не только в своей планете, но и за рубежом.

Росту авторитета державы способствовали «демонстрации флага страны» и визиты наших кораблей в иностранные порты. Только в течение второй половины 1978 года и зимнего периода 1979 года на боевой службе находилось 120 кораблей и судов, совершивших 13 официальных визитов и 367 деловых заходов в 61 порт 38 иностранных государств.

Главнокомандующий ВМФ умело и с большим дипломатическим тактом направлял и руководил международным военным сотрудничеством по линии флотов. При нем оно все больше обретало двусторонний характер, способствуя повышению боеготовности сил флота, его тыловому обеспечению.

Быстрыми темпами наращивался потенциал плавучего тыла. Если в начале 1960-х годов ВМФ СССР имел лишь семь судов обеспечения суммарным водоизмещением 48 тыс. т, то в конце 1970-х гг. он располагал 38 судами водоизмещением 332 тыс. т. В их состав входили танкеры, корабли комплексного снабжения водоизмещением до 25 тыс. т каждый, транспорты-ракетовозы, плавмастерские, плавбазы и другие суда технического обеспечения.

Своеобразным признанием многократно возросшей боевой мощи Советского ВМФ и примерного паритета в военно-морских вооружениях между СССР и США стало межправительственное соглашение о предотвращении инцидентов в открытом море и в воздушном пространстве над ним, заключенное в 1972 году.

Ни с чем не сравним личный вклад С.Г. Горшкова в развитие теории военно-морского флота. К концу своей жизни он стал одним из наиболее авторитетных морских теоретиков XX столетия.

Список открытых научно-теоретических и публицистических трудов С.Г. Горшкова, изданных на русском языке, состоит более чем из 230 названий. Среди них выделяется его монография «Морская мощь государства», в которой практически впервые в отечественной истории намечены контуры стратегии нашей страны в Мировом океане, сформулирован принцип согласованного и гармоничного развития всех компонентов ее морской мощи, показаны роль, место и перспективы развития главного из них – Военно-Морского Флота.

С.Г. Горшков, как никто другой, стремился к единству теории и практики. В период, когда он стоял во главе ВМФ, основной формой оперативной подготовки сил флота были крупные учения и маневры. Они проводились ежегодно под его руководством, за исключением тех лет, когда ими руководили министры обороны.

На подготовительном этапе, как правило, проводились сборы руководящего состава флотов и центрального аппарата ВМФ, в ходе которых проходили военные игры и другие учебные мероприятия.

Наиболее масштабными стали маневры «Океан-70». Впервые в истории отечественного ВМФ все наши флоты действовали по единому замыслу и плану на водных пространствах Атлантики, Тихого океана, не Средиземном, Черном и балтийском морях. Свыше 200 кораблей и подводных лодок, сотни самолетов были в составе двух группировок – «Северных» и «Южных», вели напряженные действия друг против друга.

В океанах и морях было развернуто около 80 подводных лодок, в том числе 15 атомных, 84 надводных корабля и 45 вспомогательных судов. К участию в маневрах привлекались более двадцати полков авиации и два полка морской пехоты. От войск ПВО страны в нем участвовали три корпуса и три дивизии ПВО. От Дальней авиации в маневрах приняли участие восемь полков стратегических самолетов. Авиация произвела свыше 5500 самолето-вылетов, совершив в отдельных случаях полеты с дозаправкой в воздухе на дальность более 7000 км.

В ходе маневров проведено 31 тактическое и командно-штабное учение. Подводными лодками и надводными кораблями выполнено около 1000 боевых упражнений. Из них 64 – ракетные, 430 – артиллерийских и 352 торпедные стрельбы, 84 глубинных бомбометания, 57 минных постановок.

В четырех десантах высажено свыше 2500 морских пехотинцев и более 420 единиц боевой техники.

  Противодесантной обороне на берегу было развернуто около 3400 человек, 470 единиц боевой техники. С большим напряжением применялась авиация ВМФ. Экипажи самолетов произвели 860 бомбометаний, 219 торпедометаний, выставили 209 мин.

Главным результатом научно-теоретической и организаторской деятельности Главнокомандующего ВМФ стала «школа Горшкова», которую составила плеяда выдающихся военачальников, теоретиков и ученых, в том числе и адмиралы флота: Н.Д. Сергеев, Н.И. Смирнов, Г.М. Егоров, В.Н. Чернавин, К.В. Макаров, И.М. Капитанец, С.М. Лобов, Ф.Н. Громов, адмиралы Н.Н. Амелько, В.В. Михайлин, В.В. Сидоров, В.Е. Селиванов, В.С. Сысоев, А.П. Михайловский, В.Н. Поникаровский, В.П. Иванов, И.В. Касатонов, П.Н. Навойцев, вице-адмиралы: К.А. Сталбо, А.А. Саркисов, контр-адмиралы Н.П. Вьюненко, Лисютин, десятки и сотни опытных командиров объединений, соединений, кораблей и частей ВМФ, руководители научно-исследовательских институтов, военно-морских учебных заведений, их ведущих научных и учебных подразделений.

В 1960-е – 1980-е годы авторитет С.Г. Горшкова был непререкаем. Об этом свидетельствовали не только очередные звания и высокие правительственные награды: в 1962 году – звание «адмирал флота», в 1956 году – звание Героя Советского Союза, в 1967 году – звание «Адмирал Флота Советского Союза», а в 1982-м – вторая «Золотая Звезда». В любой флотской аудитории его имя произносилось с глубоким, искренним уважением. Он был живым символом эпохи расцвета отечественного ВМФ».

Корабли и подводные лодки ВМФ СССР действовали на всем пространстве Мирового океана: постоянно находились в Атлантическом и Тихом океанах и в Средиземном море, регулярно появлялись –в Индийском океане.

Военно-морской фольклор гласит, что в 1962 году адмирал Горшков приказал советскому флоту «выйти в море и находиться там!». А за этим приказанием стоит титанический труд без права на отдых. И в 1970 году его имя вошло в список 100 великих людей планеты (The New-York Times, Friday, March 20, 1970).

Его уход из жизни, как и уход любого из нас, был неизбежным, но почему-то никак не проходит ощущение, что он ушел раньше, чем был выработан его огромный человеческий ресурс.

Сергей Георгиевич Горшков умер 13 мая 1988 года. Его прах покоится на Новодевичьем кладбище города Москвы.